«Покупаю самое дешевое». Как живет белоруска Фунт на 119 фунтов пенсии в месяц

«Покупаю самое дешевое». Как живет белоруска Фунт на 119 фунтов пенсии в месяц

− Тогда лучше было, чем теперь, − убежденно говорит минчанка Надежда Фунт о Советском Союзе. − Сейчас цены невыносимые. Директора сами их назначают: в одном магазине одни, в другом другие. Нет такого, чтоб для пенсионеров было. Это подумать: хлеб по 20 тысяч рублей, когда он раньше 20 копеек стоил.

Надежде Михайловне 78. Я сижу на кухне ее двухкомнатной квартиры на Бельского и слушаю рассказ о нелегкой жизни пенсионерки с необычной «денежной» фамилией.

Надя родилась в 1938 году в деревне Ханевичи на Гродненщине. Правда, тогда это была еще даже не БССР, а Польша.

− В советское время район назывался Порозовский, а сейчас он Свислочский. Там мы до 1950 года жили единолично − это когда у каждой семьи своя гаспадарка, − объясняет собеседница.

У нее теплый деревенский выговор и то и дело проскакивают в речи белорусские слова.

− Деревня большая, вокруг лес, в 50 километрах Беловежская пуща. Грибов было ой много! З раницы, чуть рассвет − и пошел. Боровики только брали, а эти, которые сейчас называют «грибы», у нас «казяки» звали. Никто их не собирал.

Трудовую Надежде Фунт завели в 1958-м, но работать она начала гораздо раньше, где-то с девяти лет.

Юность Надежда провела в заботах о младших. Детей в доме было много: мама родила их двенадцать.

− Старший Яша покойный. Потом сестра Маня − на два года раньше меня, и я третья. А остальные все родились один за другим. Так вот, самая младшая сестра у меня, Валя, − разница у нас 20 лет. Она тоже сейчас на пенсии.

Наде и Мане не было еще девяти, а они уже вовсю помогали родителям. Нянчили младших, хлопотали по хозяйству.  

− Все умела делать. Работали на поле дотемна. А потом мама говорит: «Надя, пойди домой, свинья покормишь, куры покормишь, гуси, все поделаешь − и вячэры навары». Начистишь картошки, поставишь этот чыгунчык. Я малая не доставала, так вот такую колодку подкачу, стану и поджигаю.

Родителей звали Михаил Яковлевич и Лидия Семеновна.

До того, как появился колхоз, пекли свой хлеб. Обрабатывали много земли: сеяли и просо, и гречку, и лен, и ячмень.

− И жали потом. Во, пальцы поперерезала серпом, малая як была. Между косточек попадала. Шрамы уже зажили, − Надежда Михайловна показывает костяшки своих пальцев. Многие из них, и правда, будто раздвоены.

Она вспоминает, что растили тогда и коноплю, из которой сейчас, по ее словам, «наркотик сделали».

− У нас такая была хорошая конопля. Вот такие кисти! Вырвем ее, семена подсушим, обобьем и батька их на маслобойню возил масло делать. А стебли месяц полежат в воде, высушишь, потрешь и получается волокно. Из него ткали сенники, туда пихали солому или сено и спали. Матрацев у нас не было.

Вот какой Надежда была в юности.

«Мы рабили, як мурашки! − восклицает Надежда Михайловна. − Кросны ткали, куделю прали». Из-за этого родители не пускали в школу ходить, особенно мама. Даже ругалась с учительницей. Одежду ведь тоже не покупали − не за что было, все свое делали.

− Лен − он серого цвета, − вспоминает Фунт процесс выработки полотна. − Замачивали его в воде и заваривали в золе. В золе полежит сутки, а потом выполощем в озере и растянем на траву на лужайке. Она белела от солнца.

Отец Михаил Яковлевич воевал, вернулся с фронта живой и невредимый. Но потом часто болел и умер в 54 года.

− Переходили реку где-то там, где на стенке расписывались… Рейхстаг, что ли. Освещал немец крепко, обстреливал. Так они лежали все в этой воде. Ну что там, говорит, подойдет этот, даст на раз глотнуть, и все.

На кухне у пенсионерки Фунт – аскетичная обстановка.

В школе Надя закончила лишь 4 класса. И параллельно начала работать. Директор попросил ее отца, чтобы кто-то из девочек стал уборщицей.

− Вот я училась и убирала. Все пойдут, а я всю ночь полы мыла. Одну половину, вторую − эту их канцелярию. А зима пришла, так я и дровы рубала, печки топила − две их там было. В общем, мужик не работал так, как я, − смеется она.

Платили немного – 35-50 рублей. Но благодаря директору Надя в 1958 году и попала в Минск. В то время из деревни никого не отпускали, а он помог сделать паспорт:

− Брат мой к тому времени в Минске жил, работал в «Белкоопсоюзе», у него родились два мальчика-близнеца. Приехал к нам на 8 марта и забрал меня с собой, чтоб за ними смотрела. Так я здесь и оказалась, − объясняет пенсионерка. Было ей тогда неполных 20 лет.

С подружками в деревне.

В Минске Надя устроилась работать на кирпичный завод №1 загрузчиком цеха обжига. Дали общежитие, где она жила с четырьмя другими девушками.

− В цехе была круглая большая печь: с одной стороны сырец загружают, а с другой готовый выгружают. И вагонка такая на рельсах, на которой 300 штук кирпича надо было привозить. Весь мокрый оттуда потом выходишь, особенно летом.

Работая на заводе, в 1961-м Надежда ухитрилась окончить полугодовые курсы шофера. Как она шутит, «Гагарин в космос полетел, а я за руль села». Училась ездить на грузовом ГАЗ-51.

− Макет там был такой: трамвайные пути, светофоры… И я как-то очень разбиралась в этом. А хлопцы прогульвали. Придут, вызывает учитель кого − тот не знает, куда повезти эту машину. Он тогда: «Фунт, иди сюда, покажи этому балбесу!» А мне стыдно-стыдно. Я говорю потом: «Вы меня не вызывайте, хай они сами».

Среди наград Надежды Михайловны – медаль «За безупречный труд» и значок «За работу без аварий».

Став шофером, девушка ушла работать «в связь», где и проработала в итоге около 30 лет. Вначале была водителем на Главпочтамте − развозила корреспонденцию.

− Ездила на «Москвиче», такой «каблучок». На моем участке были Академия наук и библиотека имени Ленина. Мешка 2-3 туда надо было отвезти, этих журналов научных столько приходило, что ужас. Я сначала туда рейс сделаю, а потом уже возвращаюсь и более мелкие пакеты развожу по маршруту.

На работе, говорит Надежда Михайловна, ее уважали: «Шустрая была». Потому отрядили позднее и на перевозку пенсионных денег. К тому времени она уже ездила на новой четырехместной машине.

− Мне даже пистолет дали, маленький такой. Но я его не носила, − заговорщицки подмигивает собеседница. − И в тире была два раза в подвале на Главпочтамте. Ну, постреляла. Там сдал − не сдал, все равно записывают. Работать же надо. А со мной еще два мужика ездили − один отставник, другой милиционер.

На рабочем месте.

Дали квартиру. Перешла работать в СМУ-1, тоже в системе связи. Возила главного инженера, получила квалификации экспедитора, снабженца.

− А когда обменяла свою однокомнатную на «двушку» с доплатой в другом районе города, то решила перейти в «Зеленстрой». Тоже водителем. Далеко было добираться на прежнюю работу.

Почти всю жизнь Надежда Михайловна ездила на «Москвичах». Сначала «каблучок», потом 412-й…

− У меня всегда была чистенькая машина, моторчик чистенький. В ремонте не понимала, но… Вот дали мне «Москвич» новый. Выехала с Главпочтамта, повернула на Кирова, чтоб по проспекту не ехать, и вдруг машина заглохла. Я вышла, капот подняла, карбюратор туды-сюды посовала, соринка там какая-то была… Раз − и завелась!

Портрет.

В 1995 году Надежда Михайловна вышла на пенсию. Сейчас она живет в той самой «двушке» со взрослым сыном, которому в апреле стукнет 43.

− Была у его батькова фамилия − Жук. Но в девятом классе пристал: «Мама, хочу твою». Пошли в исполком и поменяли. Не знаю, почему он так захотел. Может, в школе дразнили как-нибудь, − смеется собеседница.

Замуж она за своего избранника, тоже водителя, не вышла. «Не успели мы», − объясняет. И чуть погодя махает рукой: «Увели, короче говоря».

− А потом, я трохи и сама… Я такой человек боевой была, что если что не так… Меня никто обидеть не мог. Молодая была, шустрая. Еще когда на кирпичном в общежитии, пятеро нас жило в комнате. И к одной − Христинке − прицепился пьяный.

Вместе с коллегами.

И пенсионерка, смеясь, продолжает историю о том, как подружка прибежала к ней от ухажера за помощью.

− «Надечка, только ты можешь… Не дает покоя Аркадий этот». Я беру тогда, не знаю как, но схватила его за шиворот и так на угол шпурнула, что вот такой кусок штукатурки отлетел. Так он как дал духу − целую неделю еще не приходил в общежитие.

Надежда Михайловна продолжает: сын ее одно время женился. Но потом не сложилось, хоть жена уже ждала ребенка. Сын виноват, объясняет.

− Хорошая была девочка. Я ей говорила остаться пожить у нас, пока не родит. Но она к родителям переехала. Развелась с ним, нашла себе доброго хлопца, родила ему еще мальчика. А сейчас в Америке живут. Внучка моя Лиза тоже там. Ей в мае 17 лет будет − высокая, красивая, − показывает фотографию собеседница.

В кругу родственников. В центре – внучка Лиза. Ей здесь исполнилось 4 года.

Внучка бабушку с отцом не забывает. Три года подряд, когда приезжала, приходила в гости. И этим летом тоже должна.

− Как школу закончит, врачом  хочет стать. Я говорю: ну давай, ты ж мне все, когда малая была, уколы приходила делать, − смеется Надежда Михайловна.

Фамилией своей пенсионерка никогда особо не интересовалась и про Великобританию знает мало.

− Слышала, что есть этот фунт стерлигов, − чуть исковеркав слово, говорит она. − Но почему такая фамилия − не знаю. Спрашивали, что и как, когда малые были. Вроде как пошло из-за весов. Взвешивали вот когда на безмен, то фунт − это было 400 грамм.

Снова работа.

Доход у Надежды Михайловны сейчас небольшой. Пенсия − 3 миллиона 448 тысяч и «там еще копеечки», как она говорит. Если посчитать в «родной» валюте, выйдет 119 фунтов стерлингов.

− Но что это за пенсия? − вопрошает собеседница. − Я ж так работала − сутками. Бывало, приезжаю днем, отработаю, и стоит механик на воротах: «А я тебе уже путевочку готовлю». И ночь еще телеграммы развожу. А в деревне? «Так, Надя, запряжи коня, отвези два бидона с молоком на маслобойню». И я сама поднимала их.

В декабре за квартиру вышло больше 600 тысяч. Остальное в основном уходит на еду и на лечение. Средний чек из магазина – 150-200 тысяч, покупается все самое дешевое.

− Колбасы мало беру. А так вот морковки, капусточки, яблочек, сметану, молоко. Масло я смолоду не ем, а сыры твердые врач сказал оставить.  Мясо ем, но все готовое беру − рулетики всякие. Сейчас вот пост, так стараюсь совсем не налегать. Суп варю.

Выйдя на пенсию, Надежда пару лет еще поработала уборщицей и сторожем.

Может, и хватало б денег, если б жила одна, говорит Надежда Михайловна. А у сына сейчас проблемы с работой. Последних более−менее крупных покупок пенсионерка и припомнить-то не может.

− Майку какую куплю, колготки. Туфли вот взяла одноразовые, сезон относила и все. Из одежды мне большинство соседка поотдавала, которая побогаче, − юбки, блузы. Вот курточку подарила на день рождения, − рассказывает собеседница.

А тут еще недавно, по словам пенсионерки, соседи сверху квартиру ее затопили: кухню, туалет и ванную. «Вот отсюда вода летела», − показывает на кухонную люстру, на потолочные подтеки и сетует, что денег на ремонт нет.

− Я звонила в ЖЭС, на 115, хотела протокол составить, но потом решила, что сама справлюсь как-нибудь. Несколько раз уже заливали, я однажды при Союзе даже в суд подавала − выплатили. А так даже пускать не хотят: «У нас все сухо, что вы ходите». Потом оказалось, у них труба в туалете протекает за сайдингом.

С маленьким сыном.

Была у Фунт дача при Советском Союзе. Построила ее, а потом посмотрела, говорит, что толку мало, да и продала людям за 600 рублей.

− И тут же раскидался Союз. Еще хорошо, что малому куртку купила за те деньги, на то на се успела потратить. И все. А они меня так благодарили потом, особенно жонка. Такой урожай хороший, говорят. Каждый день вас вспоминаем.

Теперь у Надежды Михайловны главное развлечение − в баню по средам ходить. Там про все новости узнает, «тамака все мое радио», − смеется. 

Вспоминая трудовые годы и описывая выпавшие на ее долю тяготы, неунывающая Фунт совсем о них не жалеет. «Мне была радостна такая жизнь. Энергия была, я со всем справлялась, любила свою работу».

− Вот одно только, что не пускали родители в школу. Я как приехала сюда, так чего-то растерялась. Был рядом с гаражом радиотехникум. И ходил там парень один и говорил: «Давай тебя туда устрою». Я отказалась − подумала, блатной какой. А так три года проучилась бы и была б сейчас… дама грамотная, − то ли в шутку, то ли всерьез после паузы заключает она.

Владимир СТАТКЕВИЧ

Фото автора

Источник: Myfin.by

Сайт
Система Orphus