«Пойду на работу и с температурой, и со сломанной рукой». Владелица студии красоты рассказал о своем бизнесе и заработках
Пять лет назад бобруйчанка Ольга Ковальская выкупила у своего работодателя салон красоты и создала на его базе студию, которая сегодня берется за самые сложные виды окрашивания волос и создает образы «под ключ». Мастер рассказала, как начинала свой бизнес и почему, имея стаж в профессии более 17 лет, она до сих пор учится парикмахерскому искусству.
Из декретного отпуска в бизнес
Ольга – уроженка Таллина, в 90-х ее семья переехала в поселок городского типа Глуша Могилевской области. После 9 класса девушка поступила в Бобруйский технологический колледж, где получила диплом парикмахера и мастера маникюра с отличием.
– Работать с волосами я мечтала с самого детства. Класса с пятого примерно стригла родственников, делала им прически, так что вопрос о том, какую выбрать профессию, для меня был решенным, - вспоминает Ольга. – Правда, мама была против, так как считала, что я должна получить высшее образование. Позже я заочно окончила БГЭУ по специальности «Экономика и управление», но ни одного дня по этой профессии не работала. Однако полученные знания мне пригодились, когда решила создать собственный бизнес.
После учебы в колледже Ольга со своим будущим супругом переехала в Москву, где молодому человеку предложили работу, устроилась в салон красоты. Этот период жизни был довольно насыщенным – девушка не только работала, но и училась у топовых столичных мастеров тонкостям профессии, осваивала новые техники стрижки волос и окрашивания. Когда пара узнала, что у них будет ребенок, приняла решение вернуться в Бобруйск.
Ольга ушла в декретный отпуск и параллельно нашла подработку в салоне красоты рядом с домом. Говорит, что очень быстро наработала клиентскую базу и научилась планировать свой день так, чтобы не только заниматься любимым делом, но и уделять достаточно времени семье.
Бизнес за символическую сумму: сколько пришлось вложить в дело?
В 2020 году хозяйка салона, в котором работала Ольга, решила переехать в другую страну. Семья Ковальских согласилась выкупить ее бизнес.
– Сумма была символической – 2000 долларов. Плюс часть денег мы возвращали в рассрочку, поэтому обошлись без кредита, – вспоминает Ольга.
Помещение, в котором размещался салон, было арендным. За 2000 долларов Ольга получила мебель, оборудование и, что немаловажно, клиентскую базу, которая создавалась годами.
– Конечно, сейчас в студии все по–другому, закуплена новая мебель. Ремонт делали постепенно, своими силами – тут заслуга мужа. Думаю, что дополнительные вложения в бизнес за все это время составили несколько тысяч долларов.
«Я – действующий игрок в команде»
Ольга является не только хозяйкой студии, но и наравне с коллегами делает стрижки, укладки, окрашивание волос, макияж. Именно она занимается комплексным созданием образа клиента – эту услугу заказывают обычно на свадьбу или семейное торжество. Просто управлять студией было бы, наверное, проще, но мастер говорит, что работа с волосами для нее всегда будет в приоритете.
– Я действующий игрок в команде. Но работаю исключительно по любви, – смеется Ольга. – И в идеале хочу работать за улыбки людей, это меня вдохновляет. Но, к сожалению, в нашем мире такое невозможно, бизнес должен приносить доход.
Еще одна причина, по которой бобруйчанка отказывается менять парикмахерскую униформу на деловой костюм, заключается в проблеме с кадрами. В студии красоты Ольги Ковальской обычно работает от одного до трех мастеров, но бывает и так, хозяйка остается один на один с потоком клиентов. Нехватку кадров мастер объясняет не слишком высокой квалификацией специалистов, а также их пренебрежительным отношением к делу.
– Я никогда не возьму к себе мастера, который не умеет общаться с клиентами и выполняет свою работу спустя рукава. Если мой сотрудник чего-то не знает, я готова его всему обучить, мне не жалко. Но небрежность, грубость, случайный выбор профессии я не приемлю.
Ольга говорит, что испробовала различные варианты поиска подходящих специалистов. Даже брала на отработку выпускников колледжа, но через год с ними расставалась – не видела у них увлеченности делом, блеска в глазах. Сейчас с ней работает мастер в статусе самозанятой, а основной объем работы приходится выполнять самой.
– У меня есть возможность сдавать в аренду рабочие места для парикмахера или мастера маникюра, но делать я этого не буду. Студия названа моим именем, поэтому я несу ответственность за результаты работы каждого сотрудника. И беру только тех специалистов, кем буду гордиться.
От простых стрижек до сложного окрашивания
Ольга признается, все 17 лет в профессии она продолжает учиться, добавляя, что ее стремление совершенствоваться в выбранной сфере больше напоминает перфекционизм. В активе мастера – десятки различных курсов и мастер-классов, учеба в Латвии и в Австралии, где Ольга проводит несколько месяцев в году.
– Все свободные финансы я вкладываю в обучение, хотя и понимаю, что даже если буду учиться всю жизнь, все равно всего не узнаю.
Учеба в Австралии дает свои результаты. Ольга – один из немногих мастеров в Бобруйске, кто владеет техникой «шитье седины», позволяющей филигранно маскировать отрастающие корни. Также с помощью краски она может придать прядям эффект выгоревших на солнце волос, используя техники балаяж, брондирование или air touch.
– Эффект выгоревших прядей в Австралии очень популярен, там среди коренных жителей много блондинов, которые после зимы хотят вернуть волосам привлекательность и не ждать, пока они посветлеют естественным путем. Сложнее, когда такую услугу заказывают люди восточной внешности с темными волосами. Но и в этом случае можно сделать так, чтобы волосы казались выгоревшими на солнце, – говорит мастер.
За время учебы в австралийской школе парикмахерского искусства Ольга подтянула английский, который пригодился ей в Бобруйске. Этим летом в числе клиентов студии были американцы, и Ольга оказалась единственной из коллектива, кто смог свободно общаться с ними на их родном языке.
Благодаря «сарафанному радио» студия Ольги привлекает клиентов и с тяжелыми случаями. Например, однажды к ней пришла девушка, у которой одна половина волос до пробора была выкрашена в черный цвет, другая – в блонд. Корни начали отрастать, клиентке это не нравилось, и Ольга решила исправить ситуацию. Говорит, что это было непросто и заняло не один час, но в итоге волосы девушки стали выглядеть максимально естественно.
– Вообще, я за то, чтобы определить, было ли окрашивание, мог лишь специалист. И когда ко мне приходят девушки с длинными роскошными волосами, я стараюсь их отговорить от этой процедуры. Какой бы хорошей ни была краска, она портит волосы, восстанавливать их потом придется очень долго.
К слову, сама Ольга является обладательницей длинной русой косы, а волосы не красит принципиально. Говорит, что они летом и так выгорают, а потом клиенты интересуются, какую красу мастер использовала для получения такого эффекта.
«Полторы-две тысячи в месяц зарабатываю не всегда»
За годы работы в сфере бьюти-индустрии Ольга перепробовала различные средства для окрашивания волос и в итоге остановилась на одном российском бренде, чья краска причиняет волосам минимальный вред. В линейке, по ее словам, есть как дорогие, так и достаточно бюджетные средства, и клиенты сами выбирают тот вариант, который им подходит по цене.
Расходные материалы – основная статья трат в студии, они «съедают» порядка 20% прибыли. Еще примерно 30% уходит на налоги и аренду помещения.
– Так что полторы-две тысячи рублей я зарабатываю за месяц не всегда. Если уезжаю в Австралию, то доходы, конечно, падают, хотя студию не закрываю – делегирую свои обязанности сотрудникам.
Пик загрузки по работе, как и у других мастеров, у Ольги приходится на декабрь и март – в праздники и женщины, и мужчины хотят выглядеть безупречно. А вот в январе и феврале клиентов становится меньше, так как зимой многие предпочитают не тратиться на стрижку, укладку или окрашивание волос.
– В убыток себе я никогда не работала. Разве что во время ремонта студии расходы превышали доходы. Но меня всегда поддерживал и поддерживает муж, который понимает, насколько для меня важно то, что я делаю. Он знает, что если, не дай бог, что-то случиться, то я пойду на работу и с температурой, и даже со сломанной рукой, потому что самое страшное в моем деле – подвести клиента.