Мировая гонка ИИ: почему борьба OpenAI, Google, Anthropic и китайских моделей касается Беларуси сильнее, чем кажется
Гонка в сфере искусственного интеллекта разогналась настолько, что её теперь предлагают притормозить. Глава Anthropic Дарио Амодеи призвал крупнейшие ИИ-компании снизить темп развития наиболее мощных моделей и допустить независимых экспертов к постоянному аудиту безопасности таких моделей – и получил публичную поддержку конкурентов, включая Сэма Альтмана из OpenAI и Илона Маска из xAI.
Но за дискуссией о рисках скрывается другая, не менее важная гонка: США и Китай, в меньшей степени Европа, борются за то, чьи технологии станут основой цифровой экономики будущего. Беларусь не входит в число участников этой гонки, однако и остаться в стороне от нее не сможет: выбор моделей, платформ и технологических партнеров все больше будет определять и траекторию собственной цифровизации страны.
Два центра одной гонки
Определить единственного лидера мировой гонки в сфере искусственного интеллекта сегодня почти невозможно: лидер меняется в зависимости от момента и от того, что именно считать критерием – качество рассуждений, программирование, работу с большими объемами данных, скорость или стоимость. Новые версии Claude от Anthropic, GPT от OpenAI, Gemini от Google и Grok от xAI постоянно меняются местами в рейтингах, а рядом с ними все увереннее чувствуют себя китайские DeepSeek, Qwen, Kimi и GLM.
При всей раздробленности рынка на множество компаний глобальная конкуренция все более явно сводится к двум центрам – США и Китаю. Причем это не две монолитные системы как может показаться на первый взгляд: OpenAI конкурирует с Anthropic, Google и xAI, а DeepSeek – с Alibaba, Moonshot, Zhipu и другими китайскими разработчиками.
Европа пока находится в другой весовой категории. Но она формирует едва ли не самую влиятельную в мире систему регулирования ИИ – с августа 2026 года полноценно заработал механизм надзора за моделями общего назначения в рамках AI Act, – но технологически значительно уступает двум лидерам.
Согласно данным Epoch AI из примерно 2,9 тыс. учтенных ИИ-моделей лишь около 30 были созданы в ЕС, тогда как на США приходится более половины, а на Китай – почти четверть. Еще заметнее разрыв в вычислительных мощностях: по оценке Epoch AI, около 75% совокупной производительности ИИ-суперкомпьютеров приходится на США и около 15% – на Китай. На этом фоне ни Россия, ни страны Латинской Америки, ни другие крупные экономики пока не сформировали сопоставимого третьего центра.
Сегодня коммерческое давление заставляет компании выпускать все более мощные системы быстрее конкурентов, а геополитическая конкуренция не позволяет США или Китаю просто остановиться, а последствия новых возможностей моделей не всегда успевают полноценно оценить до появления следующего поколения. Поэтому призыв главы Anthropic Дарио Амодеи «снизить темп на передовой» оказался симптомом более серьезного изменения рынка. Его идею поддержали Сэм Альтман и Илон Маск.
Здесь впрочем важно отметить, что речь пока идет не об остановке развития ИИ, а о попытке поставить рядом со скоростью второй принцип – контроль.
Модель как вершина айсберга
При всей публичности соревнования в сфере ИИ сама языковая модель – лишь наиболее заметная часть гораздо более крупной системы. Для ее создания и массового использования нужны дата-центры, специализированные процессоры, электроэнергия, облачные платформы, огромные массивы данных, исследовательские команды и миллиарды долларов инвестиций. Проще говоря, за конкуренцией чат-ботов скрывается борьба уже за фундаментальную инфраструктуру современной и особенно будущей цифровой экономики.
Важно начать с того, что непосредственно экосистема формируется не только «железом». То что сегодня эксперты уже называют зарождающейся AI-экономикой исходит из того, что чем больше людей и компаний используют конкретную модель, тем больше вокруг нее появляется разработчиков, приложений, корпоративных интеграций и сервисов. Это дает владельцу платформы дополнительную выручку и данные, позволяет инвестировать еще больше в вычислительные мощности и следующее поколение моделей, после чего улучшенный продукт вновь привлекает пользователей.
В результате победитель этой гонки не обязательно должен постоянно занимать первое место в очередном рейтинге моделей. Гораздо важнее может оказаться способность закрепить вокруг своей технологии целую среду – облачные мощности, API, инструменты для разработчиков, офисные приложения, поиск, корпоративные сервисы и платежеспособную аудиторию. Поэтому для стран, которые сами не способны создать такую инфраструктуру в полном масштабе, к которым относится и Беларусь, главным становится другой вопрос: к какой из этих экосистем адаптироваться и насколько сильной окажется эта зависимость.
Какой выбор остается Беларуси
Для Беларуси этот выбор, вероятно, будет многослойным. На верхнем уровне белорусский IT-сектор все равно останется связан с глобальной технологической инфраструктурой: местные разработчики работают на внешних рынках, а Парк высоких технологий по итогам 2025 года сохранил экспорт более $2 млрд и объединял свыше тысячи компаний. Поэтому полностью отказаться от взаимодействия с американскими или китайскими моделями практически невозможно: бизнесу придется использовать те решения, которые будут наиболее эффективны для разработки, программирования, анализа данных и под запрос клиентов.
Наконец, существует третий уровень – собственно, белорусский. Здесь речь о попытке адаптации уже существующих моделей под локальные задачи: государственные сервисы, промышленность, банки, образование, белорусский и русский языки, работу с национальными массивами данных. Уже сейчас ПВТ вовлекается в проекты цифровизации внутри страны, а государственные программы предусматривают пилотные решения на базе ИИ и машинного обучения.
Что в итоге?
Для белорусской IT-индустрии поэтому вряд ли существует один универсальный ответ на вопрос, за каким технологическим трендом следует идти. Скорее, этот ответ будет состоять сразу из нескольких уровней.
Первый – как не выпадать из глобальной гонки и своевременно осваивать наиболее сильные международные модели и инструменты. Второй – в какой степени Беларусь и белорусские компании способны не только следовать региональным трендам, но и влиять на них через собственные компетенции, продукты и участие в совместных проектах. И третий – как глобальные и региональные решения адаптировать под локальные задачи. Именно сочетание этих трех уровней, а не ставка на одну модель или одну технологическую экосистему, скорее всего, и будет определять место Беларуси в формирующейся ИИ-экономике.